ПЬЕСА НАЗЫВАЛАСЬ "ЯГО"

Да, именно так намеревался поначалу Шекспир назвать свою трагедию. "Отелло" возник в заголовке уже потом. А роль Яго все-таки осталась интереснее, труднее, объемнее. Хотя не любим мы как-то уделять первоочередное внимание отрицательным персонажам...

Но в центре спектакля театра-студии "РИСК" - как раз Яго.

"РИСК" означает - "Ребята, Ищущие Свое Кредо". Сегодня это три студии и всеми руководит Геннадий Крестьянкин. Каждая ищет свой почерк и каждый спектакль - эксперимент.

"Отелло" играют в глубине сцены. Вдоль авансцены - узкие скамейки для зрителей. Непросто провести там, а не в покойных креслах зала, два часа без антракта. Но зато передается ощущение актера (или персонажа?).

Перед началом на восприятие настраивает фонограмма. Компьютерная обработка классических произведений: 9-я симфония Бетховена, увертюра к опере Россини "Сорока-воровка", ноктюрн Листа "Грезы любви".

Начинается действие. Что за странные лица у актеров? Да это же маски! Маски которые отражают суть персонажей (как в античном или некоторых восточных театрах). И сливаются с лицами исполнителей, как бы прирастают, живут с ними одной жизнью (а это уже от мастерства автора масок Дмитрия Смирнова).

Шекспировский текст перемежается зонгами Вадима Себякина. На слова шекспировских сонетов и собственные стихи. Отличить Шекспира от Себякина, конечно, можно, не особо напрягаясь: сонеты-то на памяти. Но... как-то не хочется. Слова тоже сливаются, живут единой жизнью.

Вадим Себякин, кроме певца с гитарой, играет еще две роли - Брабанцио и Кассио. Да и весь спектакль, оказывается, сыграли вшестером, меняя маски (вот и еще одна их функция). Юрий Обозов - дож, Родриго и Лодовико. Две Натальи - Кадосина и Озерова играют Дездемону и Эмилию. Они же, по очереди - любовницу Кассио Бьянку и мальчика-пажа.

Отелло у Вячеслава Шумилина - "белая ворона". Начиная с внешности. Костюмы других персонажей стилизованы под средневековье, а Отелло в черных брюках, черной рубашке из под которой видна черная водолазка с цепочкой медальона. Маска же не черная, но мертвая, серо-сизая. К сожалению, играл Шумилин (во всяком случае на премьере) неровно. Его взрывы не всегда оправданы.

Яго у Максима Ефимова прежде всего мелок. Мелок, но исполнен сознания собственной значимости. Затевая интригу, он не предвидит ее размаха. Но когда обнаруживает, что манипулирует судьбами людей куда более значительных чем он, то торжествует. И вот уже злополучный платок в его руках превращается в мулету тореадора. И так же торжествует в финале, арестованный и приговоренный к ужасной казни. Заметили! Оценили! Вот на каких корнях возрастает зло...

В спектакле немало режиссерских находок. Например смерть Дездемоны. Ее ложе (составленное из кубов; четыре таких куба, две лестницы, да несколько рисованных башен - вся декорация) на заднем плане. Отелло набрасывает на убитую белоснежный задник. И вдруг на заднике высвечивается фигура, отделяющаяся от тела и возносящаяся в горные выси. А за сценой чистейший женский голос (тоже одной из Наталий!) поет чистейшую мелодию чистейшей души. "На небе вороны, под небом монахи..." (Знатоки утверждают, что мелодия принадлежит группе "ДДТ". Не берусь ни соглашаться, ни оспаривать. Но неужто возможна такая интерпретация рок-композиции?!)

Поскольку спектакль сыгран вшестером, трагедия, естественно, сокращена (очень бережно), многие персонажи исчезли. И в предфинальных сценах, когда Отелло получает приказ об отзыве с Кипра, его преемником назначен не Монтано, как у Шекспира (такого персонажа в спектакле не существует), а - Кассио! Кассио? Этот вечно полупьяный хлыщ с вихляющейся походкой (каким показывает его Вадим Себякин) возведен в генеральский ранг? А что такого! Он же - "номенклатура"! Один раз вошел - значит, уже не затеряется...

Да, Шекспир - на все времена и на каждое время в отдельности. И спасибо ребятам из "РИСКа", которые дали это еще раз почувствовать.

В. Лещинский,
Газета "Под сенью муз"
No 11. Октябрь 1995г.


[Вернуться к спектаклю]   [На страницу репертуара]